Галапагосы: гигантские черепахи | Galapagos islands: Giant tortoise Галапагосы: на нулевой широте (2)

Галапагосы: гигантские черепахи | Galapagos islands: Giant tortoise

— птичка-вампир
— Джордж и Супер-Диего
— Венди-террористка

Содержание:

Обзор: детали путешествия
Часть 1-я: перелет на Санта-Крус; Пуэрто-Айора
Часть 2-я: исследовательская станция им. Дарвина

Часть 2-я. Маршрут: Исследовательская станция Чарльза Дарвина в Пуэрто-Айоре – гигантские черепахи – ужин с осьминогом.

Дарвиновы вьюрки

От кофейни «1835» до главного научного центра острова мы дошли всего за 15 минут. В придорожных кустах вовсю суетились знаменитые дарвиновы вьюрки. На сегодняшний день ученые выделяют 18 видов. 17 из них живут на самих Галапагосах, а один забрался на коста-риканский остров Кокос. Именно эти невзрачные птички в свое время подтолкнули Чарльза Дарвина к его революционной теории эволюции.

Все они произошли от общего предка, который когда-то добрался сюда с материковой части Южной Америки, и обнаружил кучу свободных гастрономических ниш. Чтобы выжить, птицам пришлось разделиться: у кого-то клюв со временем стал мощным, как молоток, для раскалывания твердых семян, а у кого-то — тонким для ловли насекомых. Кто-то научился питаться листьями и побегами, кто-то — выковыривать личинок из древесины с помощью палочек и кактусовых колючек. В результате внешне похожие птички освоили совершенно разные «профессии».

Тут есть маленькая историческая ирония. Мы привыкли представлять Дарвина человеком, который приехал на Галапагосы, увидел разные клювы и тут же придумал теорию эволюции. На самом деле все было гораздо менее кинематографично. Сам Дарвин во время плавания на «Бигле» далеко не сразу понял, что его невзрачные птички вообще представляют собой нечто особенное. Он даже записывал некоторых из них как вьюрков, других — как крапивников, а третьих — как птиц, похожих на дроздов.

*Galapagos Mockingbird (Mimus parvulus) – Галапагосский пересмешник. Эндемик Галапагосских островов, Эквадор. Открыт в 1837 году.*

Настоящее открытие произошло уже после возвращения в Англию, когда орнитолог Джон Гульд взялся разбирать дарвиновскую коллекцию. Именно он обнаружил, что перед ним не случайный набор птиц, а целая группа близкородственных видов. Причем выяснилось, что птицы с разных островов заметно различаются. Это заставило Дарвина совершенно по-новому взглянуть на то, что он видел во время путешествия.

Карикатура в французской газете, изображающая английского натуралиста Чарльза Дарвина в виде обезьяны, висящей на Древе науки. Отклик на публикацию его книги «Происхождение человека и половой отбор» (The Descent of Man) в 1871 году. Library Of Congress Prints And Photographs Division Washington, D.C.

Самый жуткий и одновременно харизматичный из вьюрков — это остроклювый земляной вьюрок-вампир. Из-за дефицита пресной воды на удаленных островах эта птаха научилась пробивать острым клювом кожу крупных морских птиц и пить их кровь.

К счастью, вдоль нашей тропы летали исключительно дружелюбные и вегетарианские особи. На фото — взрослый самец малого земляного вьюрка (Geospiza fuliginosa). Его угольно-черное, или, если следовать латинскому названию, «сажистое» (fuliginosa) оперение — характерная особенность взрослого самца.

На Галапагосах малые земляные вьюрки подрабатывают «косметологами» — они бесстрашно садятся на панцири гигантских черепах и кожу игуан, чтобы склевывать с них клещей и других паразитов. Рептилии от этого кайфуют и даже специально вытягивают шею, чтобы птичкам было удобнее работать.

Пока мы разглядывали птиц, прямо под ногами устроили показательные фитнес-выступления галапагосские лавовые ящерицы, оккупировавшие все теплые камни. У этих ребят очень забавный способ защищать свою территорию от конкурентов: вместо опасных драк они встают на четыре лапы и начинают синхронно делать яростные отжимания, пытаясь казаться больше и солиднее.

Над всей этой суетой возвышались инопланетные древовидные опунции. В отличие от привычных низкорослых кактусов, некоторые галапагосские опунции выглядят настоящими деревьями и могут вырастать примерно до 10 метров. Их толстые стволы и поднятая над землей зелень — результат долгой эволюционной борьбы за выживание в компании гигантских травоядных.

Наконец мы добрались до входа на территорию Исследовательской станции Чарльза Дарвина. Станция появилась здесь в 1964 году и с самого начала стала базой для ученых, работающих на Галапагосах, а также важным партнером национального парка в вопросах охраны природы. Через год здесь запустили знаменитую программу разведения гигантских черепах в неволе.

На входе нас встретил специальный киоск. Самостоятельно гулять по исследовательской зоне нельзя — внутрь пускают только в составе экскурсии с официальным гидом. Мы заплатили по 10 долларов с человека и стали ждать, пока соберется группа. Экскурсии проводятся на английском и испанском языках, а как только набирается несколько человек, гид забирает всех и отправляется с ними по территории.

Первое, о чем нас сразу же строго предупредил проводник, — держаться подальше от раскидистых зеленых деревьев с аппетитными круглыми плодами. На вид они вполне безобидны, а вот местное название — «яблоко смерти» — сразу настраивает на более осторожное знакомство.

Это была манцинелла — одно из самых ядовитых деревьев в мире. Практически все его части содержат едкий млечный сок, способный вызвать серьезные раздражения и химические ожоги кожи. Особенно опасно стоять под деревом во время дождя: вода, стекающая по листьям и веткам, может смешиваться с соком и переносить его на кожу. Так что симпатичное зеленое дерево, под которым так и хочется укрыться от тропического ливня, на самом деле является одним из тех природных объектов, на которые лучше любоваться исключительно с безопасного расстояния.

В туристических зонах деревья манцинеллы часто помечают красной краской, обвязывают яркими лентами или устанавливают рядом специальные предупреждающие таблички.

Однако, гигантским черепахам манцинелла совершенно не страшна. Они способны поедать ее плоды, не испытывая тех проблем, которые возникли бы у человека.

По пути мы сделали еще несколько остановок и успели послушать немало историй о людях, которые на протяжении веков использовали острова в стиле поговорки “после нас хоть потоп”. Сначала здесь прятались пираты и бандиты, потом пришли китобои. Гигантские черепахи оказались для моряков практически идеальным запасом свежего мяса: они могли месяцами обходиться без еды и воды, поэтому их просто грузили живьем в трюмы и держали там до тех пор, пока не понадобится обед. За несколько столетий такая «заготовка продуктов» обошлась Галапагосам очень дорого — по разным оценкам, с островов вывезли от 100 до 200 тысяч черепах.

Гигантские черепахи

Чтобы исправить ошибки прошлого, на острове Санта-Крус и открыли Исследовательскую станцию Чарльза Дарвина. Сегодня это не просто научный центр, а самый настоящий «черепаший детский сад» и по совместительству родильный дом.

Одна из главных задач станции — вырастить молодых черепах до возраста, когда завезённые человеком крысы, собаки и свиньи уже не смогут им навредить. Взрослая черепаха — практически живой танк, способный постоять за себя. А вот маленькие черепашки совершенно беззащитны.

В специальных загонах прямо на вулканической породе копошатся десятки маленьких панцирей. Малыши выглядят как точные мини-копии своих столетних родителей, только размером примерно с суповую тарелку. На панцири сотрудники станции наносят цветные метки и порядковые номера — без такого «паспорта» в этом черепашьем детском саду быстро началась бы путаница. Например, розовые метки обозначают черепашек с Флореаны, голубые — с Исабелы и так далее.

Жизнь здесь устроена почти как в обычной школе: трёхмесячные крохи сидят в одном вольере, двухлетки постарше — в другом. А вот с полом будущих рептилий всё интереснее: он определяется ещё в яйце и напрямую зависит от температуры инкубации. При более высокой температуре обычно вылупляется больше самок, при более низкой — самцов. Настоящий демографический менеджмент.

Во взрослом вольере можно сравнить черепах с разных островов и увидеть, насколько сильно условия жизни повлияли на их внешний вид.

Условно говоря, там, где растительности много и пища находится невысоко над землёй, преобладают черепахи с куполообразным панцирем. Именно такие гиганты живут, например, на Санта-Крусе. Их тёмный панцирь массивный, округлый и почти полностью закрывает спину.

А вот на более засушливых островах, где растительность скуднее, а корм приходится добывать выше над землёй, сформировался совсем другой тип. Панцирь у таких черепах напоминает седло — saddleback shell: в районе шеи он круто изгибается назад, оставляя ей гораздо больше свободы движения.

Самое забавное, что черепахи вовсю пользуются этим анатомическим преимуществом даже тогда, когда еда лежит практически у них под ногами.

Попасть на станцию именно во время кормления — настоящий туристический джекпот. Как только смотрители раскладывают огромные охапки сочных зелёных листьев колоказии — тех самых, которые за характерную форму называют «слоновьими ушами», — черепашья невозмутимость мгновенно испаряется.

Они начинают… «бежать». Скорость, конечно, оставляет желать лучшего, зато целеустремлённости им не занимать.

Вопреки мифу о медлительности и безмятежности, во время обеда гиганты превращаются в яростных бойцов сумо. Они устраивают настоящие разборки, шипят, вытягивают шеи на невероятную длину — точь-в-точь как гигантские змеи — и пытаются укусить соперника за массивные чешуйчатые ноги.

Никакого уважения к старости: наглый сосед вполне может нависнуть сверху и вырвать деликатесный стебель прямо из пасти зазевавшегося товарища.

Глядя на эти разборки, окончательно понимаешь, что культовый фильм Спилберга снимался не там и не о тех. Когда две столетние махины одновременно вытягивают шеи навстречу друг другу и синхронно открывают рты, оглашая окрестности глухим шипением, кажется, что ты попал на съёмочную площадку «Парка юрского периода».

В ход идут любые приёмы психологического давления. Одна из черепах принимает максимально угрожающую позу: шея вытянута в струну, голова задрана вверх, пасть разинута так, словно она собирается издать боевой клич тираннозавра, а не просто отобрать кусок ботвы.

Вторая в этот момент делает вид, что занята исключительно своими делами: наступает массивной, почти слоновьей ногой на толстый сочный стебель колоказии и с хрустом вгрызается в него, демонстративно игнорируя угрозы соперника.

Но самое забавное — их «лица» после успешной трапезы. Прожевав очередной лист, черепаха замирает и невозмутимо оглядывается по сторонам. Вся физиономия при этом густо измазана зелёным соком, а из уголка рта карикатурно торчит недоеденный салат.

Настоящий портрет довольного жизнью вегетарианца, который только что зверски отстоял своё право на лучший кусок.

Джордж и Диего

Исследовательская станция — это место не только научных побед, но и настоящих шекспировских страстей.

Каждый, кто хоть немного слышал о Галапагосах, знает историю Одинокого Джорджа (Lonesome George) — самого знаменитого холостяка архипелага. Он был последним известным представителем гигантских черепах с острова Пинта. Учёные больше сорока лет пытались подобрать ему подходящую пару. К нему подселяли самок с соседних островов, изучали их генетику, надеялись получить хотя бы гибридное потомство. Но Джордж остался непреклонен: никаких семейных планов, никаких наследников.

В 2012 году Джордж умер, прожив более ста лет и так и не оставив потомства. Вместе с ним исчез целый вид — черепаха Пинты. Сегодня его таксидермическая фигура хранится здесь на станции, став одним из самых сильных символов исчезновения видов и человеческой (без)ответственности за сохранение природы.

Но там, где Джордж потерпел фиаско, на сцену ворвался его полный антипод — Супер-Диего. И эта история уже гораздо больше похожа на комедию положений.

В 1970-х годах ситуация с гигантскими черепахами вида Chelonoidis hoodensis на острове Эспаньола была катастрофической: оставалось всего 14 животных — два самца и 12 самок, разбросанных по острову так далеко, что они даже не могли встретиться. Вид был обречен. Но ученые вовремя выяснили, что один самец с Эспаньолы еще в 1930-х годах был вывезен в зоопарк Сан-Диего. Его срочно депортировали на родину и поселили на станции Дарвина.

Диего не подвел. Обладая феноменальным либидо и невероятно громким, вокальным стилем ухаживания, этот столетний «плейбой» развил такую бурную деятельность, что в одиночку стал отцом более чем 800 (а по некоторым оценкам и 1000!) черепашат. Он лично спас свой вид от вымирания, обеспечив колоссальный процент прироста популяции — около 40% всех черепах, возвращённых впоследствии на Эспаньолу. Выполнив свой долг с лихвой, в 2020 году заслуженный пенсионер Диего наконец-то отправился на заслуженный отдых — его с почестями выпустили обратно на родной остров Эспаньола, доживать свой век на свободе. Сейчас ему около 135 лет.

Жизнь на станции Дарвина продолжается своим чередом: пока одни виды уходят в историю, другие — благодаря настойчивости учёных и десятилетиям работы — получают второй шанс.

Галапагосы под ногами

Как оказалось, чтобы встретить других культовых обитателей Галапагосов, совсем не обязательно идти в заповедник. Они здесь повсюду.

Стоило нам свернуть от станции по тропе в сторону побережья, как прямо под ногами, на пыльной дорожке и прибрежных камнях, начали попадаться морские игуаны. Чёрные, с колючими гребнями вдоль хребта и мордами, покрытыми белой коркой, они выглядели как миниатюрные Годзиллы, решившие погреться на солнышке.

Игуаны здесь обладают высшим уровнем дзена: они не то что не убегают от туристов, они вообще не считают нужным уступать дорогу. Приходится буквально перешагивать через эти доисторические тушки.

Периодически тишину нарушал их фирменный звук — громкое и резкое чихание. Нет, рептилии не простудились. Из-за того, что они ныряют за водорослями в океан, в их организме накапливается избыток соли. Избавляются они от него весьма экстравагантным способом — выстреливают концентрированным солевым раствором прямо через ноздри, отчего их головы часто выглядят седыми.

Но самый фантастический вид открывается у самой воды, где мощный океанский прибой бьётся о тёмную вулканическую лаву. На фоне угольно-чёрных мокрых скал и кипящей белой пены вспыхивают невероятно яркие неоновые пятна. Это крабы Салли Лайтфут (Sally Lightfoot crabs).

Контраст просто сумасшедший: молодые крабы ещё сохраняют тёмную окраску, маскирующую их среди лавы, а взрослые щеголяют в красных, оранжевых и даже лазурно-голубых «костюмах».

Они с поразительной ловкостью скачут с камня на камень, намертво цепляются клешнями за скользкие поверхности и мгновенно исчезают в расщелинах, стоит волне накрыть их с головой. Настоящее живое украшение сурового вулканического пейзажа.

Венди-террористка

Постепенно мы дошли обратно до города. После целого дня на ногах организм совершенно недвусмысленно намекал, что пора бы его покормить. Оставалось найти место с хорошей едой и, желательно, видом на океан.

Таким местом стал ресторан при гостинице Hotel Solymar. Отель и ресторан находятся в самом центре Пуэрто-Айоры, прямо на берегу залива Академии. Вид отсюда на покачивающиеся яхты и закат действительно впечатляет. Но главная фишка заведения — вовсе не вид и даже не кухня, а… бассейн.

Точнее, его законные обитатели. Если вы думаете, что бассейн построен исключительно для постояльцев отеля, то глубоко заблуждаетесь. На Галапагосах у дикой природы свои планы на инфраструктуру. В бассейне и на прилегающей террасе безраздельно властвует местная звезда — морская львица, которую сотрудники ласково зовут Венди. Иногда к ней присоединяется и её не менее нахальная дочка Лулу.

Венди — это классический местный «абьюзер» и кошмар для любителей занять лучший шезлонг. Схема у неё отработанная: она не спеша вылезает из океана, придирчиво осматривает террасу и целенаправленно идёт занимать те лежаки, на которых уже услужливо разложены гостевые полотенца. Если в этот момент в бассейне кто-то купается, Венди может бесцеремонно плюхнуться в воду и буквально «выселить» оттуда шокированных туристов, воруя попутно тапочки или маски для снорклинга. У Венди здесь безлимитный абонемент и статус неприкосновенной VIP-персоны.

Пока мы наблюдали за очередным раундом противостояния Венди с туристами, нам принесли заказ.

Для начала мы взяли фирменный коктейль Blue-footed Booby («голубоногая олуша») — яркий тропический напиток, названный в честь одного из самых известных обитателей Галапагосов. Под стать ему было и свежее местное севиче: нежная рыба, хрустящий лук и много лайма.

С основным меню тоже скромничать не стали. Дочка заказала беспроигрышную классику — нежную курицу с овощами. А муж замахнулся на pulpo a la parrilla — осьминога на гриле. Принесли его на огромной тарелке: обожжённые на углях щупальца с нежным пюре, брокколи и стручковой фасолью. Осьминог оказался отличным — мягким и сочным, без малейшего намёка на ту самую «резиновую» текстуру, которой часто грешат рестораны на материке.

Порции здесь такие, что впору просить с собой. В итоге ужин на террасе превратился в хорошее завершение дня: ты сидишь на самом берегу океана, жуёшь потрясающего осьминога, а прямо напротив лениво потягивается морской лев, прикидывая, кого выгнать из бассейна на этот раз или чей коктейль интереснее перевернуть.

После такого насыщенного дня хотелось только одного — добраться до номера, принять душ и наконец немного выдохнуть. Но вечер преподнёс нам ещё одно классическое галапагосское открытие — местный wi-fi. Он здесь существует скорее как концепция, нежели как реальная услуга. Связь на островах настолько неторопливая, что создаётся ощущение, будто каждый мегабайт доставляют с материка на лодке. Посмотреть кино с планшета или просто полистать ленту соцсетей — утопия из параллельной вселенной.

Пришлось переключиться на аналоговые развлечения. По местному телевидению крутили старые добрые американские блокбастеры с испанским дубляжом и субтитрами, что в контексте островов выглядело даже вполне аутентично. А для тех, кто, как я, занимается в Duolingo и не хочет терять свой прогресс, Галапагосы приготовили отдельный квест. Лайфхак для будущих путешественников: приложение подаёт признаки жизни только ранним утром, пока весь остров ещё спит и не пытается одновременно залить в сеть фотографии морских львов. В остальное время дня «зелёная сова» погружается в такой же глубокий дзен, как и местные игуаны.

Первая глава галапагосского приключения подошла к концу, а завтра нас ждал новый остров.