Санта-Крус, Галапагосы: черепахи и Тортуга-бэй

— Робинзон-заготовщик консервов
— черепахи на воле
— лес из опунций

Содержание:

Обзор: детали путешествия
Часть 1-я: перелет на Санта-Крус; Пуэрто-Айора
Часть 2-я: исследовательская станция им. Дарвина
Часть 3-я: остров Северный Сеймур
Часть 4-я: нагорье Санта-Круса

Часть 4-я: Маршрут: Остров Санта-Крус: кратеры Los Gemelos – черепаховое ранчо Primicias – бухта Tortuga Bay.

Утром, после завтрака, Його вызвал нам такси, и ровно в восемь у отеля уже стоял пикап Toyota. За рулём сидел Диего, который по-английски говорил совсем чуть-чуть. Поэтому я устроилась на переднем сиденье и тренировала испанский.  

Стоило отъехать от туристической Пуэрто-Айоры всего на двадцать минут вглубь острова, как декорации резко сменились. Жара уступила место прохладной измороси гаруа, а вместо кактусов дорогу обступил густой, почти сюрреалистический зелёный лес. Мы держали путь к Los Gemelos (Лос-Хемелос), или «Близнецам», — двум огромным провалам в земле, которые все по ошибке называют кратерами. 

На парковке уже стояли пара машин и туристический автобус. Диего с нами не пошёл, а остался ждать, устроившись под деревом и заведя разговор с другими водителями. У каждого своя программа на Галапагосах. 

Не совсем кратеры 

Прежде чем отправиться по тропе, стоит разобраться, что же мы, собственно, приехали смотреть. Несмотря на распространённое название, Los Gemelos — не вулканические кратеры в привычном смысле слова. Это два огромных провала, образовавшихся в результате обрушения пород.

Миллион лет назад, когда сам остров Санта-Крус активно формировался из бурлящей лавы, раскалённые потоки текли здесь глубоко под землёй. Внешние слои базальта на поверхности остывали и превращались в твердую корку, а под ними продолжали мчаться огненные реки. Когда лава иссякла, под землей остались гигантские пустые полости — лавовые трубки. Со временем, подточенные эрозией и тектоническими сдвигами, эти «крыши» древних пещер не выдержали собственного веса и с грохотом обрушились внутрь. Получились два идеальных, круглых карстовых провала глубиной почти под 280 метров, разделенных узкой полоской шоссе. 

Стены провалов поросли эндемичным буйным лесом Scalesia pedunculata (скалезия черешчатая). Гиды в шутку называют их «деревьями-брокколи» за пушистые круглые зелёные шапки. Но самый любопытный ботанический факт заключается в том, что скалезия относится к семейству астровых и приходится родственницей обычным маргариткам и подсолнухам. Только здесь, в условиях изоляции, обычная трава умудрилась эволюционировать в полноценные деревья внушительной высоты, сплошь покрытые мхом и папоротниками. Типичная галапагосская история. 

Пока стоишь у края провала и вглядываешься в зелёные склоны, в кронах скалезий кипит своя, суетливая жизнь. В лесу повсюду шныряют малые земляные вьюрки (Geospiza fuliginosa) — крошечные птички весом всего около 14 граммов. Самки и молодые самцы одеты довольно скромно: их буровато-серое оперение помогает оставаться незаметными среди ветвей и листвы. 

Птицы абсолютно не боятся людей: они подлетают так близко, что можно рассмотреть форму их клювов, которая когда-то натолкнула молодого Чарльза на его эволюционные озарения. Если повезёт, среди зелени можно заметить и яркую вспышку красного оперения — это самец галапагосского вермиллионового мухолова (Pyrocephalus nanus). Его алый цвет особенно эффектно смотрится на фоне влажного леса. А где-нибудь в укромном месте может отдыхать и галапагосская короткоухая сова, терпеливо поджидающая добычу. 

Тропа шла вдоль края провалов, и временами казалось, что земля буквально уходит из-под ног. За густой растительностью скрывались крутые базальтовые стены, уходящие вниз. Противоположные склоны, покрытые плотной зеленью, образовывали сплошной изумрудный ковёр. 

Разумеется, такое место не могло обойтись без мистики. А уж если речь заходит о Галапагосах, то рано или поздно в кадре обязательно появляются пираты. 

В XVII–XVIII веках острова действительно служили убежищем для английских пиратов и корсаров, охотившихся за испанскими судами, перевозившими богатства из Южной Америки. Удалённые от материка, с пресной водой в высокогорных районах и обилием гигантских черепах, Галапагосы были настоящей находкой для морских авантюристов. 

Среди местных жителей до сих пор ходит байка, что сеть лавовых туннелей, окружающая Лос-Хемелос, связывает эти провалы со скрытыми гротами на побережье. Легенда гласит, что пираты (в частности, упоминается капитан Льюис) сбрасывали награбленные сундуки с золотом в глубокие расщелины у «Близнецов», чтобы потом забрать их через тайные входы со стороны океана. Правда, restless spirit — беспокойный дух пирата — якобы до сих пор караулит эти пещеры, и каждый, кто пытался спуститься на дно Лос-Хемелос в поисках клада, либо бесследно исчезал, либо сталкивался с внезапными обвалами. 

В 1709 году английский капер Вудс Роджерс посетил Галапагосы во время своего кругосветного плавания. Среди участников экспедиции был Александр Селькирк — шотландский моряк, которого незадолго до этого спасли с необитаемого острова Мас-а-Тьерра (Más a Tierra), входящего в архипелаг Хуан-Фернандес у побережья Чили. Именно его история впоследствии вдохновила Даниэля Дефо на создание знаменитого «Робинзона Крузо». 

Мы пролетали этот островок, когда летали к истуканам на острове Пасхи:

Говорят, что это самый дорогой перелет на Земле, в перерасчете за километр. Единственным кусочком суши, промелькнувшим на карте, был крохотный островок Робинзона Крузо, расположившийся в 700 км от побережья Чили. Потом до самого острова Пасхи расстилалась сплошная водная гладь.

Селькирк лично руководил заготовкой «живых консервов» — галапагосских черепах. Впоследствии это плавание принесло шотландцу сказочное богатство (захват Манильского галеона), однако золото не подарило ему покоя. Селькирк обладал тем самым мятежным духом: он был искателем приключений, которого невозможно удержать в четырёх стенах благополучной жизни. Вскоре он вновь ушёл в море, где и нашёл свой вечный приют у берегов Африки. 

Размышляя об отчаянных мореплавателях, мы незаметно покинули окутанный туманом реликтовый лес. Шаг за шагом раскидистые кроны скалезий расступались, доисторические декорации Галапагосов оставались позади, и тропа вывела нас обратно — к залитой солнцем парковке. 

Пыльные туристические автобусы, гул кондиционеров и суета путешественников мгновенно вернули нас из пиратского XVIII века в настоящее. 

Вольные черепахи 

К счастью, гигантские черепахи никуда не делись до сих пор. После знакомства с черепашьим питомником в Пуэрто-Айоре нам предстояло увидеть их в совсем другой обстановке — не за ограждениями, а на воле, среди зелёных пастбищ и влажного леса. 

Большинство туристов отправляются на знаменитое ранчо El Chato. Но, увидев парковку, забитую огромными экскурсионными автобусами, мы решительно заявили нашему водителю: «Нам туда не надо!» Так мы оказались на соседнем ранчо Primicias — месте, которое показалось нам гораздо более тихим, уединённым и по-хорошему домашним. 

Дорога вела через крошечный посёлок Санта-Роса (Santa Rosa), где асфальт вскоре сменился грунтовкой. Вдоль обочин то и дело попадались дорожные знаки «Осторожно, черепахи!». И это вовсе не туристическая бутафория. Галапагосские гиганты действительно перемещаются между засушливыми низинами и влажными высокогорьями в поисках пищи. Когда внизу становится слишком сухо и растительности не хватает, многие из них отправляются вверх, где благодаря туманам гаруа зелень сохраняется гораздо дольше. Некоторые черепахи преодолевают таким образом до десяти километров (это для них много!).

Именно Primicias стало самым первым частным ранчо на Галапагосах, которое открыло свои двери для иностранных туристов. Его до сих пор держит местная семья Морено — это уже третье поколение коренных галапагосцев (Galapagueños). В то время как соседнее El Chato сделало ставку на массовые автобусные туры, семья Морено сознательно сохраняет здесь атмосферу тихой, аутентичной усадьбы.

Едва мы припарковались у Primicias, наш водитель тут же растворился на местной кухне. Здесь вообще царила атмосфера южноамериканского хутора: все друг друга знают, никто никуда не спешит, а приехавшие туристы будто ненадолго попадают в жизнь небольшого местного сообщества. 

Входной билет обошёлся нам всего в $10 с человека. 

Пока мы сидели на веранде и ждали проводника, зарядил плотный, классический галапагосский ливень. Дождь барабанил по крыше, тропинки стремительно превращались в ручьи, а мы решили, что раз уж приключение началось, то надо извлекать из него максимум удовольствия. Для подкрепления сил нам принесли tres empanadas — три горячих пирожка с курицей, мясом и сыром. 

На вкус — что-то среднее между пирожками и нашими любимыми чебуреками, только на галапагосский манер. И тут случилось нечто совершенно неожиданное. 

К веранде подошёл местный полицейский в промокшей форме. Увидев нас, он улыбнулся и совершенно отчётливо произнёс по-русски: 

— Добрый день! (Предъявите документы!)

Мы слегка опешили. Оказалось, мужчина когда-то учил русский язык в школе (у Эквадора давние образовательные связи с СССР и Россией). Вот уж чего не ожидаешь услышать посреди дождливого галапагосского высокогорья! Полицейский, явно довольный произведённым эффектом, вежливо попрощался и отправился дальше по своим делам, растворившись в пелене дождя. 

Галапагосы умеют удивлять. Иногда даже без помощи черепах. 

Вскоре появился наш гид — невероятно бодрый, весёлый и разговорчивый Хулио (Julio). Ему было 62 года, и он прожил на островах всю жизнь. В отличие от большинства приезжих, для которых Галапагосы — экзотическое направление на карте мира, Хулио помнил их совсем другими: задолго до того, как архипелаг превратился в Мекку экотуризма. 

Нам оперативно выдали полную экипировку: непромокаемые плащи, огромные зонты и, самое главное, тяжёлые резиновые сапоги. 

Без сапог здесь делать абсолютно нечего. Под ногами хлюпала грязь, лежали черепашьи «сюрпризы», а в лужах копошились какие-то белые черви. В общем, прогулка обещала быть не только познавательной, но и слегка экстремальной. 

Слоновые черепахи здесь повсюду. Они не сидят в вольерах. Это люди ходят по их территории, аккуратно перешагивая через огромные зеленые лепешки (кстати, отличный маркер того, что хозяин где-то рядом). Вес взрослого самца может достигать 250–300 килограммов, а панцирь по размеру напоминает приличных размеров чемодан. 

Звуковое сопровождение прогулки потрясающее: вокруг стоит непрекращающийся сочный треск — это черепахи с аппетитом рвут и перемалывают траву. 

Хулио объяснил нам, по каким нехитрым признакам можно определить возраст черепах. В молодости на щитках панциря нарастают концентрические годовые кольца (как у деревьев). Но с возрастом эти кольца стираются: черепахи постоянно продираются сквозь жёсткие кусты и трутся о камни. Чем старше черепаха, тем более гладким и отполированным становится её панцирь.

Проводник подвел нас к двум огромным особям, которым, по его подсчетам, перевалило за 80 лет. К этому возрасту они видят уже не очень, зато обладают феноменальным слухом. На острове Санта-Крус у них есть один главный деликатес — дикая гуава. Стоит тяжелому спелому плоду с глухим стуком упасть на землю, как черепахи за секунду разворачивают свои массивные туши и целенаправленно топают на звук. Сама галапагосская гуава, к слову, мелкая, но невероятно ароматная и сладкая — ничуть не хуже той, что мы пробовали на Гавайях. 

Пока гигантские черепахи с хрустом уничтожали зелень, вокруг них кипела своя маленькая птичья жизнь. Прямо в мутной воде пруда чинно плавала пара элегантных уток. Наш гид Хулио уважительно кивнул в их сторону: 

— Белощёкая шилохвость (White-cheeked Pintail). 

Утки выглядели на редкость щегольски для этих диких мест. Белые щёки и горло, аккуратный красноватый участок у основания серо-голубого клюва — даже в дождливой луже они держались с достоинством завсегдатаев светского раута. Эта утка обитает в тропической Америке и на Галапагосах круглый год, предпочитая мелководья, лагуны и заболоченные участки. Любопытно, что вид был описан самим Карлом Линнеем в его монументальном труде Systema Naturae в 1758 году — ещё до того, как учёный получил дворянский титул и стал фон Линнеем. 

По берегам пруда на ветках сидели странные угольно-чёрные птицы с непропорционально толстыми, изогнутыми клювами. Это были гладкоклювые ани (Smooth-billed ani) — пожалуй, одни из самых заметных птиц на Галапагосах. У них распространено коллективное гнездование: несколько самок откладывают яйца в одно большое гнездо и вместе высиживают и кормят птенцов. 

А ещё они работают у черепах «санитарами»: бесстрашно прыгают по панцирям и выискивают клещей и других паразитов в складках морщинистой кожи.

В траве целыми стайками шныряли дарвиновы вьюрки (finches) — те самые невзрачные птички, которые когда-то перевернули мировую науку. На ранчо у них настоящий шведский стол: черепахи, продираясь сквозь заросли, выбивают из травы тучи мелких мошек и жуков, а вьюркам только того и надо. 

Мы двинулись дальше по раскисшей тропе. Черепахи были повсюду. Некоторые при нашем появлении пытались скрыться в ближайших кустах, а другим было абсолютно всё равно. 

Хулио, хитро прищурившись от дождя, указал на пологий глиняный склон у пруда: 

— В прошлом году сезон дождей был такой, что этот луг залило по самую макушку. И знаете, что устроили эти старики? Они забирались на холм и на пузе съезжали по грязи вниз, как по водной горке (water slide)! Прямо в пруд! Причём лезли наверх снова и снова.  

Байка это или чистая правда — с Хулио до конца не поймёшь. Но представлять трёхсоткилограммовый живой чемодан, который карабкается на горку ради очередного спуска в грязевой аквапарк, было очень весело.

Без рассказов о пиратах не обошлось и тут. Главным сокровищем архипелага было не золото и серебро, а гигантские черепахи — живые консервы, которые могли месяцами, а иногда и больше года обходиться без еды и воды. В эпоху до холодильников такой запас свежего мяса был для моряков настоящим подарком судьбы. 

— Корсары были ребятами ленивыми, — рассказывал гид, перепрыгивая через очередную лужу с червями. — Больших самцов весом в 300 кило тащить на корабль через эти джунгли никто не хотел. Поэтому они вылавливали в основном самок. Они гораздо легче и компактнее. Пираты просто катили их перед собой до самого побережья, как живые бочки, и грузили в трюмы. 

Сегодня, к счастью, времена изменились: каждая черепаха на счету и находится под строжайшей охраной государства. 

Под конец прогулки Хулио привел нас под просторный навес, где на полу и стеллажах были аккуратно разложены пустые панцири черепах, умерших от старости. Вот тут-то и начался главный аттракцион ранчо — в панцирь можно залезть целиком! Встаешь на карачки, просовываешь голову в шейное отверстие, и вуаля — ты официально галапагосский долгожитель. Панцирь оказался невероятно тяжёлым и массивным — даже без черепахи внутри. 

Здесь же Хулио показал нам удивительную вещь: по своей структуре внешние роговые щитки панциря — точь-в-точь как человеческие ногти. Со временем от старости и солнца они начинают слоиться и шелушиться, а прямо под этим тонким «ногтевым» слоем скрывается мощный костяной каркас — карапас, который фактически является продолжением рёбер и позвоночника черепахи. 

Прогулка получилась настолько душевной и колоритной, что мы не поскупились на чаевые. Наш гид буквально расцвел от радости, проводил нас под зонтом до такси и, закрывая за нами дверь, посоветовал заехать в Lava Tube (Лавовый туннель). 

Tortuga Bay 

Лавовый туннель пришлось отложить: зарядил такой тропический ливень, что нам ничего не оставалось, кроме как экстренно ретироваться вниз, в Пуэрто-Айору. Едва небо прояснилось, мы попросили нашего водителя высадить нас у самого начала пешеходной тропы к пляжу Тортуга-Бэй (Tortuga Bay). Расплатившись с ним за целый день высокогорных приключений — заслуженные $50, — мы отправились дальше самостоятельно.

Маршрут начинается на окраине Пуэрто-Айоры, у поста рейнджеров национального парка. До пляжа Playa Brava — около 2,5 км в одну сторону, то есть примерно пять километров туда-обратно, если не считать прогулки вдоль берега. Тропа ровная, без заметных подъёмов, выложена камнем. Казалось бы, чего проще? Но на экваторе даже лёгкая прогулка может превратиться в испытание на выносливость. 

Вокруг раскинулся сюрреалистичный лес древовидных кактусов (Opuntia forest). Местные опунции (Opuntia echios) — настоящие исполины с толстыми одеревеневшими стволами, покрытыми корой. Они больше похожи на сосны, на которых вместо веток выросли колючие зелёные лепёшки. Пейзаж получается какой-то инопланетный: будто кактусы решили эволюционировать в деревья, но на полпути передумали.  

Воздух неподвижен, влажность после дождя зашкаливает, а солнце начинает припекать с экваториальной яростью. Земля быстро раскаляется, и очень скоро начинаешь мечтать о прохладном ветерке. В такой ситуации нашейный вентилятор — не модный аксессуар, а предмет первой необходимости.

Прямо под ногами, шурша сухой листвой, то и дело перебегают дорогу лавовые ящерицы (lava lizards). Стоит остановиться, как они замирают на камнях и начинают смешно отжиматься на передних лапах — так самцы обозначают свою территорию. 

Наконец кактусовый коридор расступился, и перед нами открылся огромный белоснежный пляж с мощным прибоем — Playa Brava. Купаться здесь строго запрещено из-за опасных отбойных течений, но это отличное место для наблюдения за серферами и морскими игуанами.  

Прямо под знаком «Осторожно, игуаны!» на белом песке расположилась целая коммуналка — около тридцати морских игуан (Amblyrhynchus cristatus). Они лежали плотными чёрными рядами, словно кто-то разложил на пляже коллекцию резиновых игрушек и забыл её убрать. 

После холодной океанской охоты игуаны грелись на солнце и периодически с характерным звуком «чихали», выстреливая из ноздрей фонтанчики соли. Единственный минус этого райского уголка — жутко кусачие мелкие мухи, которые моментально атакуют, стоит тебе остановиться рядом с кустами. 

Если пройти дальше вдоль берега, примерно за 10–15 минут можно добраться до Playa Mansa — спокойной лагуны, защищённой от океанских волн мангровыми зарослями. Здесь совсем другая атмосфера: почти безмятежная поверхность воды и возможность наконец-то искупаться без борьбы с прибоем. 

Но, честно говоря, нам там показалось скучновато. После Playa Brava тихая лагуна выглядела почти сонным курортом, поэтому вскоре мы снова вернулись на океанскую сторону, где прыгать на волнах было гораздо интереснее. Правда, исключительно там, где это безопасно и разрешено: с океаном на Галапагосах лучше не спорить. 

Вообще вся эта Бухта Черепах (Tortuga Bay) получила свое название не просто так. С января по март Playa Brava становится зоной строгой охраны: ночью сюда приплывают зеленые галапагосские черепахи, чтобы отложить яйца в теплый песок. В это время рейнджеры особенно строго следят за тем, чтобы туристы не заходили за оградительные линии на дюнах. 

Песок на Тортуга-Бай состоит из мельчайших частиц измельченного белого коралла и ракушек, так называемый “мучной песок”. У него есть удивительное свойство — он практически не нагревается на солнце. Даже в самый сильный полуденный зной по нему можно спокойно ходить босиком, не боясь обжечь ноги (в отличие от черных вулканических пляжей на других островах). 

На территории Тортуга-Бэй нет магазинов, кафе и туалетов. Всё необходимое, особенно питьевую воду, нужно нести с собой. Весь мусор обязательно забирать обратно. Если вы не хотите идти пешком обратно по жаре через кактусовый лес, на пляже Playa Mansa можно сесть на водное такси — моторную лодку, которая за $10 доставит вас прямиком в порт Пуэрто-Айора. 

Разморённые после купания, мы так и поступили. И уже минут через пятнадцать оказались в порту, возле яркой объёмной инсталляции Santa Cruz Galapagos. На заднем плане открывалась панорама залива Академия. Белоснежные катера, яхты и водные такси покачивались у причалов, готовые в любой момент отправиться к соседним островам. 

А вот коренным обитателям Галапагосов было совершенно всё равно на портовую суету. Они занимались своим самым любимым и, судя по всему, самым важным делом — безмятежно спали. 

На Санта-Крус галапагосские морские львы чувствуют себя полноправными хозяевами города. Захотелось вздремнуть посреди пешеходной зоны у пирса? Пожалуйста, прямо на плитке, в тени ограждения.

Нашлась удобная деревянная скамейка в порту? Прекрасно — можно занять её целиком, вытянувшись во весь рост. А если какой-нибудь человек вдруг решит, что ему тоже хотелось бы посидеть, пусть сначала попробует объяснить это морскому льву. 

Впрочем, даже в этой сонной вечерней идиллии находились любители активного образа жизни. В прозрачной зеленой воде у причала мы заметили одного грациозного пловца. Пока его сородичи видели десятый сон на суше, этот товарищ явно решил не пропускать тренировку. 

У каждого свой способ наслаждаться жизнью на Галапагосах. 

Оммаж Дарвину 

После насыщенного дня — сначала в высокогорье, потом на пляжах Тортуга-Бэй — хотелось одного: хорошего, плотного ужина. На набережной Пуэрто-Айоры зажигались огни, из сувенирных лавок доносилась ленивая сальса. 

Мы вспомнили, что ещё в аэропорту Бальтра, по прилёте, нам всучили ворох каких-то рекламных буклетов, среди которых обнаружились весьма заманчивые скидочные купоны. Они-то и привели нас в самое неожиданное место на острове — Golden Prague Pub. Настоящая чешская пивоварня на Галапагосах — звучит как оксюморон, но пройти мимо мы не смогли. 

Как оказалось, у этого заведения весьма любопытная история. Сеть была основана в Эквадоре в июне 2017 года группой чешских инвесторов и дипломатов, которые заскучали по родине. Первый флагманский ресторан они открыли высоко в Андах, в городе Куэнка, вложив в проект больше полумиллиона долларов. Проект выстрелил, бары стали открываться по всей стране, а относительно недавно аутентичная чешская «хоспода» (традиционный пивной дом) добралась и до затерянных в океане Галапагосов. 

Место оказалось дико популярным. Атмосфера внутри бурлила на полную мощность: народу тьма, шумно, весело, вокруг огромные столы, за которыми сидели уже изрядно подвыпившие и разомлевшие от экваториальной жары дайверы и бэкпекеры со всего мира. Но свободный столик для нас отыскался. 

Главное, ради чего стоит идти в Golden Prague, — это, конечно, местное крафтовое пиво. Мы сразу же пустили в ход наши купоны, по которым как раз действовала акция «счастливые часы» — 2 бокала по цене 1. Из кранов лился настоящий эксклюзив — Finch Lager 13°. 

Его рецепт разработал Томаш Фенцл — потомственный пражский пивовар, решивший привезти культуру чешского пивного дома на экватор. Сама пивоварня находится в высокогорной Куэнке на материке, где идеальная мягкая вода. Оттуда созревший лагер, сваренный из оригинального чешского хмеля, везут на кораблях за 1000 километров на острова. 

Причем сорт Finch («Вьюрок») вы не найдете больше нигде в Эквадоре. Томаш Фенцл создал его как прямой оммаж Чарльзу Дарвину и его знаменитым птицам. Пивовары намеренно сделали лагер чуть более освежающим для островной жары. А загадочные 13° в названии — это не градусы алкоголя (его тут комфортные 5,2%), а чешская мера плотности сусла. Пиво получилось плотным, с карамельно-хлебным вкусом и благородной горчинкой на финише. Под хорошую беседу «Вьюрки» улетали один за другим. 

Еда, вопреки опасениям, что в пивных барах на ней экономят, оказалась очень вкусной. Меню представляло собой забавный гибрид латиноамериканских продуктов и сытной чешской кухни. Дочка консервативно заказала бургер — огромный, сочный, с правильной котлетой и горой картошки фри. Мы же решили пройтись по специалитетам и взяли тартар из свежайшего галапагосского тунца. На островах тунец — это вообще отдельная религия, и на вкус он просто тает во рту. На горячее заказали самое традиционное чешское блюдо со сложным названием из меню — Brambory s uzeným masem (картофель, запечённый с мясом и луком). Настоящая, честная, сытная сковородка, которая пришлась как нельзя кстати после долгого походного дня в резиновых сапогах. 

Отлично посидев и знатно сэкономив благодаря купонам, мы вышли на свежий воздух. Обратный путь к нашей гостинице вел прямо по деревянному настилу вдоль темного океанского берега. Под ногами на прибрежных камнях ворочались и шумно вздыхали сонные морские львы, а над головой висело огромное, усыпанное звездами южное небо. Завтра предстояло снова вставать пораньше и отправляться в порт — нас ждал следующий остров. 

Продолжение следует… 

Катерина Андреева.
Хьюстон, Техас – Галапагосы, Эквадор.
Март, 2022.

Содержание:

Обзор: детали путешествия
Часть 1-я: перелет на Санта-Крус; Пуэрто-Айора
Часть 2-я: исследовательская станция им. Дарвина
Часть 3-я: остров Северный Сеймур
Часть 4-я: нагорье Санта-Круса

Фотографии: