Штат Вашингтон: парк Олимпик | Washington: Olympic National Park В доме-на-колесах по Северо-западу США (18)

Штат Вашингтон: парк Олимпик | Washington: Olympic National Park

— форт под обстрелом
— тихоокеанские устрицы
— самая большая ель

Содержание:

Часть 1-я: Сиэтл: завод Боингов и музей Чихули
Часть 2-я: Сиэтл: рынок, круиз, и Космическая Игла
Часть 3-я: аренда кемпера; национальный парк North Cascades, штат Вашингтон
Часть 4-я: круиз в парке North Cascades, переезд в штат Айдахо
Часть 5-я: Айдахо-Монтана; велосипедная тропа The Route of the Hiawatha
Часть 6-я: Монтана: национальный парк Glacier
Часть 7-я: из Монтаны в Йеллоустоун; рафтинг и зиплайн
Часть 8-я: Йеллоустоун: бассейн Норриса
Часть 9-я: Йеллоустоун: Old Faithful – West Thumb
Часть 10-я: Йеллоустоун: Большой Призматический Источник
Часть 11-я: Йеллоустоун: каньоны и долина Ламар
Часть 12-я: Йеллоустоун: фотосафари; дорога в Гранд-Титон
Часть 13-я: Гранд-Титон: вокруг озера Дженни
Часть 14-я: Вайоминг: прогулка на лошадях; переезд в Айдахо
Часть 15-я: Айдахо: дюны Брюно
Часть 16-я: Crater Lake, Орегон
Часть 17-я: пляж Cannon beach, Орегон
Часть 18-я: Olympic National Park, Вашингтон

Часть 18-я. Маршрут: Форт Стивенс в Орегоне – по мосту в штат Вашингтон – тихоокеанские устрицы – парк Olympic National Park – самая большая в мире ель.

На северо-западной оконечности Орегона, там, где река Колумбия впадает в Тихий океан, находится Fort Stevens State Park — один из самых необычных парков штата. С первого взгляда это просто тихий прибрежный лес с кемпингом, велосипедными дорожками и широкими пляжами. Но за этой спокойной картинкой скрывается целый пласт американской истории.

Форт Стивенс

Форт-Стивенс появился ещё во времена Гражданской войны в США. Его начали строить в 1863 году для защиты устья Колумбии — важнейшего морского пути региона. Форт назвали в честь генерала Исаака Стивенса, бывшего губернатора Вашингтонской территории, погибшего в сражении при Шантильи. Военная база просуществовала здесь до 1947 года, а сегодня территория включена в Национальный реестр исторических мест.

Fort Stevens считается одним из немногих мест на континентальной части США, подвергшихся прямой атаке Японии во время Второй мировой войны. В июне 1942 года японская подлодка всплыла у побережья и выпустила несколько снарядов по территории форта. Правда, обстрел оказался скорее символическим: снаряды улетели в лес, серьёзных разрушений не было.

Стояла здесь и впечатляющая береговая пушка — 155 mm Gun M1918. Эти 155-мм орудия использовались для защиты побережья США во время Второй мировой войны. Их можно было быстро перебрасывать между укреплениями, а дальность стрельбы достигала примерно 15 километров.

Но в ту ночь американские военные так и не открыли ответный огонь, опасаясь выдать точное расположение батарей. Так пушки, созданные для отражения морской атаки, остались молчаливыми наблюдателями.

Если кто-то интересуется военной историей и захочет пройти self-guided walking tour по исторической зоне Форт-Стивенса, то парк подготовил удобную схему маршрута. На территории сохранились бетонные бункеры, старые батареи и подземные укрепления, постепенно зарастающие мхом и кустарником.

Но военная история — не единственное, ради чего сюда стоит ехать. На пляже возле парка уже больше века ржавеет остов корабля Peter Iredale. Британский парусник сел на мель здесь ещё в 1906 году. Команду удалось спасти, а сам корабль так и остался на берегу. За десятилетия океан постепенно разобрал его по частям, и сегодня из песка торчит лишь ржавый металлический скелет.

С утра мы погуляли по отливу среди лужиц и водорослей, распугивая маленьких крабиков и прочую морскую живность, которая мгновенно пряталась в щелях и песке, позавтракали, и взяли курс на штат Вашингтон.

Если посмотреть на карту, то река Колумбия здесь уже не совсем «река» в привычном понимании. Перед впадением в океан она настолько расширяется, что больше напоминает внутреннее море. Не случайно устье Колумбии долго считалось одним из самых опасных участков побережья Северной Америки и получило мрачное прозвище Graveyard of the Pacific — «Кладбище Тихого океана». Из-за туманов, мощных течений и штормов здесь разбились сотни судов.

Раньше люди переправлялись через реку на пароме, но сегодня два берега соединяет Astoria–Megler Bridge. Въезжая на него со стороны Астории, сначала думаешь, что это просто длинный мост. Но через минуту появляется странное ощущение: вода всё не заканчивается, берег остаётся где-то далеко, а впереди — только серо-синее пространство, туман и тонкая стальная линия дороги.

Мост открыли в 1966 году, и на тот момент он был самым длинным непрерывным стальным ферменным мостом в Северной Америке. Его длина — около 6,5 километра. Особенно впечатляет профиль моста: ближе к Орегону он неожиданно взмывает вверх высокой дугой, чтобы под ним могли проходить океанские суда, идущие в порт Астории. Из-за этого поездка напоминает американские горки — особенно когда ветер или густой туман, при этом верхняя точка словно растворяется в облаках.

С моста мы «приземлились» уже в штате Вашингтон — там же, где когда-то началось большое путешествие в доме-на-колёсах по северо-западу США. Но до Сиэтла нас ещё ждали несколько очень интересных остановок.

Тихоокеанские устрицы

Первую из них сделали на Goose Point Shelfish Farm — небольшой устричной ферме на берегу залива. На тихоокеанском побережье устрицы — почти часть местной культуры. Их выращивают в холодных приливных водах Willapa Bay, одного из крупнейших устричных регионов США.

Во время отлива рабочие выходят на длинные илистые участки бухты, где устрицы растут в сетках, корзинах или прямо на специальных грядах. Где-то используют небольшие лодки и тракторы с широкими колёсами, чтобы не вязнуть в грязи. Со стороны всё это напоминает не рыбалку, а настоящее сельское хозяйство на воде: океан отступает — и на несколько часов появляется «ферма». Холодная, богатая минералами вода Тихого океана делает местные устрицы одними из лучших в стране.

Мы остановились просто попробовать свежих устриц, а в итоге получили почти небольшой квест. Купили дюжину и впервые в жизни открывали их сами: специальным ножом, на каменной доске и с максимальной осторожностью, стараясь не проткнуть ни устрицу, ни друг друга.

Первые несколько минут мы очень старательно изображали людей, которые всю жизнь только тем и занимались, что открывали устриц где-нибудь на побережье Нормандии. К слову, именно там мы когда-то впервые их и попробовали (почитать можно здесь: “Устрицы в Канкале”).

Теоретически всё выглядело элементарно: вставляешь нож, проворачиваешь — готово. На практике первая устрица сопротивлялась так, будто хранила государственную тайну. Нож постоянно соскальзывал, а каждая успешно открытая раковина воспринималась как маленькая победа.

Но довольно быстро мы приноровились, и сам процесс неожиданно оказался едва ли не интереснее вкуса. Холодный океанский воздух, крики чаек, запах соли и ощущение, что этот обед буквально ещё пару часов назад “ползал” тут под ногами.

Тем, кто не ест морепродукты ни в каком виде, ~~а хочет просто поржать над открывателями устриц~~, в маленькой лавке на ферме можно купить напитки и чипсы; другого нет. А вот тем, кто все же готов спорить о вкусе устриц, то на сайте фермы есть раздел с замечательными понятными рецептами (например, Oyster stew или BBQ bacon topped oysters), которые включают минимум ингредиентов и легко воспроизводятся дома. Главное найти свежие устрицы. Тем, кто в Техасе: вам прямая дорога в Central Market, там ежедневно доступен утренний улов.

*Свежие устрицы в Централ Маркете, Хьюстон, Техас*

В этот день мы планировали заночевать в районе национального парка Олимпик, до которого от устричной фермы было два часа езды.

У Olympic National Park есть одна особенность, которая сначала немного сбивает с толку: он не ощущается единым цельным парком, как, например, Yellowstone или Yosemite. Скорее это несколько разных экосистем, разбросанных на большом расстоянии друг от друга.

Здесь есть дикие тихоокеанские пляжи, редкие дождевые леса умеренного пояса, ледниковые озёра, альпийские районы с горами и снегом.

Парк занимает большую часть внутренних территорий Олимпийского полуострова, а трасса U.S. Highway 101 огибает его по периметру. От неё, словно спицы колеса, расходятся дороги к разным точкам внутри парка. Но между собой они не соединяются и в центр не ведут — каждая заканчивается где-то среди лесов, озёр или гор.

И это не случайность. Центральная часть Олимпика до сих пор остаётся практически нетронутой горной дикой природой, через которую так и не проложили ни одной сквозной дороги.

Карта парка >>

Если двигаться по полуострову с юга, как делали мы, то первой точкой парка становится озеро Quinault (Куинолт).

Своим именем озеро обязано народу Quinault Indian Nation, веками жившему среди лесов и побережий западного Вашингтона. Само слово “Quinault” — англизированная версия названия, которое европейцы когда-то пытались записать на слух. Вообще многие местные топонимы — Hoh, Queets, Quileute — пришли именно из языков коренных народов, поэтому звучат для английского уха немного необычно: коротко и гортанно.

Район Lake Quinault долго оставался труднодоступным. До появления нормальных дорог сюда добирались в основном по воде или лесным тропам. Возможно, поэтому даже сейчас здесь чувствуется лёгкая изоляция от «обычной Америки» — словно попал не в популярный национальный парк, а в какой-то старый северный frontier.

Первым делом остановились у ranger station на южном берегу. Бронирования для RV на эту ночь у нас не было. Рейнджеры посоветовали проверить Rain Forest Resort Village чуть дальше по дороге — и, о чудо, там нашлось последнее свободное место: $45 за ночь, прямо на берегу озера и буквально в двух шагах от местной знаменитости — гигантской ситхинской ели (Sitka Spruce).

Самая большая ель

World’s Largest Sitka Spruce — это дерево возрастом более тысячи лет, растущее среди влажных дождевых лесов Olympic Peninsula. По объёму древесины это крупнейшая известная ситхинская ель в мире.

Высота дерева — около 58 метров, окружность ствола — почти 18 метров. Но цифры здесь почему-то перестают что-либо объяснять. Рядом с этой елью масштаб просто ломается: ствол кажется не деревом, а частью скалы или колонной какого-то природного собора.

Если идти не из кемпинга, то до дерева легко добраться по кольцевой дороге South Shore Road вокруг озера Lake Quinault. Тропа хорошо оборудована и проходит через густые заросли папоротников и влажный дождевой лес. По пути установлены информационные стенды, рассказывающие о возрасте дерева и его роли в экосистеме.

Такие ели идеально чувствуют себя в насыщенном океанской влагой воздухе, а сами дождевые леса Олимпика выглядят так, будто природа здесь медленно и уверенно забирает территорию обратно. Мох покрывает крыши, деревянные заборы, дорожные знаки, ступени и стволы деревьев. Всё постепенно становится частью леса.

Примерно так же ведёт себя наш кот Финдус. Любой новый предмет в доме — коробка, рюкзак, пакет или случайно оставленная куртка — обязательно должен быть «официально присвоен» котом. Обычно процедура происходит путём возложения кошачьего тела на объект собственности. Если лечь сверху невозможно, достаточно хотя бы символического касания лапой или хвостом. Исключений система не предусматривает.

А тем временем, мы устроили отличный пикник на берегу озера. Дочка купалась, остальные просто отдыхали в креслах. Темп путешествия начал замедляться сам собой.

Однако, впереди нас ждали мшистые леса Hoh Rain Forest, штормовой берег Тихого океана и ещё несколько необычных мест северо-запада.

Продолжение следует…

Катерина Андреева.
Хьюстон, Техас – Сиэтл, Вашингтон – Айдахо – Монтана – Вайоминг – Орегон.
Июль-август, 2018.

Содержание: